udav02 (udav02) wrote,
udav02
udav02

Шесть пирамидальных тополей!

Очень давно и подробно слышал эту историю. Видел кино с ней, с Марией Матвеевной, снятое при жизни, где она говорит о них. Говорит про день, когда возвращались другие сыновья, братья, мужья, но не её. Такая скорбь.

Я родился, вырос и живу благодаря ей и её детям. И всем отдававшим свои и своих детей жизни тогда. Я помню это. Когда знаешь какой ценой куплена твоя жизнь, и счастье... Больно от мысли, что не в силах, недостоин.

Близ хутора Недреманного, при подъезде к Ставрополю, на пригорке стоят коронованные солнцем пять пирамидальных тополей. А поодаль растет шестой тополь — пониже их и немного пригнут к земле. На хуторе живет легенда, связанная с этими тополями. И каждый, кто слышит эту правдивую историю времен Великой Отечественной войны, замолкает с растревоженным сердцем. Минута молчания повисает в звенящей тишине. Утро было росистое. На цветах в палисаднике, как алмазы, сверкали капельки росы. Екатерина Матвеевна взяла подойник и пошла к Зорьке. А дальше все было как в страшном сне. Не крик, а вопль, застрявший в горле соседки: «Война!» Гвалт, суета, паника, мальчишки, атакующие военкомат. Новобранцев провожали всем селом. Иван, Федор, Павел, Емельян — четыре сына Екатерины Матвеевны стояли в строю. Жены их захлебывались от рыданий. Дети цеплялись за подолы и тоже ревели.

Мать не плакала. Стояла, окаменевшая от горя, как изваяние. Молча гладила головы сыновей, прижимая к груди, и поспешно крестила каждого. Через две недели, вслед за братьями, ушел на фронт и младший сын Алеша. Как уж ему удалось уговорить военкома, осталось тайной. Радостный прибежал он из военкомата, собрал вещи, обнял мать за плечи. — Я обязательно вернусь, мама! — проговорил он, покрывая поцелуями ее лицо. — Чем я хуже братьев? Теперь мы вместе будем бить фашистов! Она припала к широкой груди сына, дала волю слезам. Дни полетели, как листки с календаря. От непосильной работы в поле Екатерина Матвеевна просто с ног валилась.

Первая похоронка пришла на Ивана. Писали, что погиб он под Брестом и похоронен в братской могиле. Стояла золотая осенняя пора. Тянулись к югу журавли, и казалось матери, что летит в этой стае душа Ванечки. Пошла Екатерина Матвеевна к директору лесхоза Пантелею Захаровичу, попросила молоденький тополек, чтобы посадить в память о сыне. — Может, помочь тебе, Матвеевна? — с сочувствием спросил Пантелей Захарович. — Нет, я сама, — тяжело вздохнула мать. Был вечерний час. Солнце садилось за край леса, разбрасывая по небу золотистые лучи. Екатерина Матвеевна выкопала яму, бережно опустила в нее тополек, смахнула слезу. Тополек принялся, зазеленел весной. Но новая беда уже стояла у ворот. Опять пришел конверт с суровой печатью. Из-за слез Екатерина Матвеевна не могла читать. Позвала соседку. «Ваш сын Сухоруков Федор Петрович, верный воинской присяге, пал смертью храбрых в бою за Родину», — прочитала соседка тихим, дрогнувшим голосом.

Матери показалось, что у нее остановилось сердце. Лицо соседки расплылось, как в тумане. Она соскользнула с табуретки и упала без чувств. Вечером к ней зашел Пантелей Захарович. — Крепись, Матвеевна! — он виновато посмотрел на нее, взял письмо: «18 июля 1942 года связист 308-й стрелковой дивизии Сухоруков Федор Петрович под огнем противника восстанавливал связь. Когда он искал место обрыва провода, осколком мины его ранило в плечо. Теряя сознание, не имея возможности действовать рукой, сержант сжал концы провода зубами. Связь была восстановлена, но связист умер с зажатыми в зубах концами телефонного провода». Тяжело переживала Екатерина Матвеевна смерть сына. Она ждала осени, чтобы посадить в память о Федоре тополек. Наконец пришло долгожданное письмо от Алеши: «Мама! Родная моя! Не было возможности написать раньше — тут такие тяжелые бои идут! Очень страшно, мама! На моих глазах снаряд попал в конюшню. Лошади с пылающими хвостами и гривами вырвались из огненного ада и бежали. Это было ужасно… Если погибну, то погибну за Родину и за тебя, дорогая мамочка! Но я постараюсь выжить! Береги себя! Любящий тебя сын Алексей». «Алешенька, сынок! — причитала мать, крестясь перед образами. — Храни тебя, Господь!»

Весна наступила сразу — дружная, долгожданная. Опушилась старая липа. Все зазеленело, зазвенело.

Всю ночь он слышал ее глухие рыдания. Наутро Екатерина Матвеевна проводила гостя до околицы, а сама пошла за новым саженцем.

Надо было торопиться. Пчелы кружились над цветущими абрикосами. Набухали почки на сирени. Тополек мог и не приняться. Но он встал рядом с деревьями-братьями, уцепился корнями за землю, и вскоре зазеленел под лучами ласкового солнца.

Полина опять вручила ей долгожданное письмо от Алеши.

«Мамочка, любимая моя! Пишу тебе прямо под обстрелом зенитных пушек, под грохот рвущихся снарядов. Фронтовая жизнь тяжела и сурова. Вражеские самолеты бомбят нас, обстреливают из пушек и пулеметов. Но и им, стервятникам, достается от нас. Мама, сегодня видел тебя ночью во сне. Только засну, опять вижу. Знай, мама, я до последнего дыхания буду с тобой! Я вернусь, мама! С Надей мы такую свадьбу закатим, весь хутор ахнет. Береги себя! Твой сын Алексей».

Екатерина Матвеевна поднесла к губам письмо, поцеловала пахнувшие порохом строчки. Ночью чудилось ей, что Алеша вернулся, в окно стучится.

«Мама, я живой!» Она обнимает его. А Надя уже в фате… Проснулась в холодном поту.

И снова, как тихая вдова, пришла осень. Небо стало похожим на тонкий лед. В воздухе витала печаль ушедшего лета, сыплющихся листьев. Природа после лета худая, зябкая. Птицы в небе, как чаинки.

Впереди была стылая зима. А за ней – победная весна сорок пятого года.

Уже все дышало радостью скорой Победы. Но еще погибали в последние дни войны наши солдаты.

От случайной пули немецкого снайпера, засевшего на втором этаже здания в Берлине, погиб Алексей Сухоруков.

Когда Екатерина Матвеевна узнала об этом, сердце ее стало как камень.

Весь хутор ликовал, празднуя Победу. А она, безутешная в своей печали, лила горькие слезы, оплакивая сыновей.

Теперь на пригорке росли пять серебристых пирамидальных тополей.

Люди видели, как мать, из года в год, в любую погоду, поднималась на холм. Она подолгу стояла там, обнимая каждый тополь, припадая морщинистой щекой к стволам. Тополя росли, а мать старела в горе и слезах.

Екатерина Матвеевна умерла в год тридцатилетия Великой Победы. Хоронили ее всем хутором. Вереница школьников несла на атласных подушечках ордена и медали сыновей, которые Екатерине Матвеевне вручали в военкомате. И каждый раз, целуя ей руку, военком говорил, что это и ее награды тоже, благодарил, что воспитала она своих сыновей патриотами.

Над могилой Екатерины Матвеевны прозвучали оружейные залпы, вспугнув стаю птиц. В память о матери героев односельчане посадили на холме шестой тополь.

Смотришь издали и, кажется, что это мать бежит за своими сыновьями и никак не может их догнать.

Долго стояли шесть тополей вдоль трассы.... три уже сломались с годами и разрушились....

Tags: День Победы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments